Пишите нам:rbnekr@rambler.ru

  • №3/352020.03.31
  • знач.изм.
    USD22/0976.270.233
    EUR22/0989.48-0.525

    Архив номеров

    Выберите номер: Архив номеров

    • СЛОВО О МАРГАРИТЕ АГАШИНОЙ

      2014.02.280207328 (29) февраля 2014 года исполняется 90 лет со дня рождения Маргариты Агашиной, известной российской поэтессы, автора многочисленных поэтических сборников. В канун юбилея в редакцию «Районных будней» пришло несколько материалов, посвященных памяти Маргариты Агашиной. Особенно порадовало присланное в ответ на предложение «РБ» содержательное и очень трогательное письмо Елены Агашиной, дочери Маргариты Константиновны.

      Она - журналист, живет и работает в Москве. Уверены, читатели, как и мы, с интересом воспримут эту публикацию.

      На стихи Маргариты Агашиной написаны ставшие легендарными песни: «Растет в Волгограде березка», «Ты же выжил солдат», «Подари мне платок», «А где мне взять такую песню», «Что было, то было». Эти песни в советские времена знала и пела вся страна, а для многих россиян они и сегодня являются эталоном песенного и стихотворного творчества.

      Стихи Маргариты Константиновны Агашиной в эти юбилейные дни с особой силой будут звучать в некрасовском заволжье, с которым жизнь поэтессы связана историческими корнями. Отсюда, из села Бор, происходила ее семья по линии отца, здесь она не раз бывала и в детстве, и потом уже в зрелом возрасте.

       

      «Мне ни правдами, ни сказками не забыть такой поры...»

      Ярославская земля была дорога маме по-особому. Не только потому, что она родилась в Ярославле, а в детстве каждое лето жила в Бору, на родине своего отца. Но ещё и потому, что близость Грешнева и благоговейное отношение родителей к творчеству Некрасова, во многом, сформировали её как поэта, в чём она признавалась сама:

      «...Вспоминаю первые стихи, над которыми горько плакала, - «Орина, мать солдатская». Я ещё не умела читать и только слушала. И вот мама доходила до строк:

      Мало слов, а горя реченька,

      Горя реченька бездонная…

      И тут я каждый раз заливалась слезами. Некрасова дома читали много. Все любили его и даже тихо гордились тем, что мы, как и он, ярославские: мы же происходили оттуда, из некрасовских мест, отцовская деревня Бор – рядом с Грешневом. О Некрасове и его стихах у нас всегда говорили с восторгом, нежностью. Я благодарна за это своей семье и судьбе. Потому что уверена: если бы в детстве я вот так же сильно полюбила другого поэта, я писала бы потом совсем другие стихи. А, может быть, и совсем не писала…»

      Я процитировала строчки из автобиографичного предисловия к нескольким её книгам. Есть в нём и  упоминание о Красном Профинтерне:

      «Каждое лето ездили мы в Бор. И как же всё это помнится! Воблой и рогожей пахли пристани, на Бабайках покупали нам землянику – от неё белое молоко в тарелке становилось то голубым, то розовым. Пароходик шлёпал колёсами; у берегов, по колено в воде, стояли коровы – белые морды, чёрные очки. А там – Красный Профинтерн, четыре версты до Бора. Отцовский дом, огород, чёрная баня, за огородом луг – ромашка,  иван-да-марья, колокольчики, а по лугу – речка Ешка, полтора метра шириной...»

      Так сложилось, что в детстве и юности Риты её родители не раз меняли местожительство. Отца, выпускника Ленинградского мединститута Константина Степановича Агашина, направляли то на Среднюю Волгу, то в Сибирь (в Эвенкийский национальный округ), то в Ивановскую область, где он по несколько лет работал врачом, а мать, Елизавета Ивановна Агашина, преподавала немецкий язык в школе. После Великой Отечественной, которую мой дед прошёл военным хирургом с первых дней до окончания войны с Японией, старшие Агашины до пенсии жили и работали в Костромской области, а в судьбе мамы определяющими стали Москва (учёба в Литературном институте, 1945-1950) и Сталинград-Волгоград, где она прожила почти полвека. О каждом из мест своего детства вспоминала с нежностью - восхищалась природой, дорожила встречами. О каждом появлялись стихи. Например, вот эти:

      «Ветер снегом вагон забрасывал,

      разозлясь за стеклом окна…

      Вот она, сторона Некрасова,

      ярославская сторона!

      Как в стихах его, не кончается

      бесконечных покосов ширь;

      над болотом шумят-качаются

      ропотливые камыши...»

                           («В дороге», 1946)

      Связь со своей малой родиной мои родные никогда не теряли, - сама я при их жизни ни разу в Бору не была, но это слово слышала с детства. Выйдя на пенсию, дедушка и бабушка вместе с моей прабабушкой Аполлинарией Александровной Большаковой жили с нами в Волгограде до конца своих дней. Они переписывались с сёстрами деда, иногда посылали в Бор посылки с продуктами. Сёстры были малограмотны, но, как умели, писали в ответ, несколько их писем сохранилось.

      После окончательного отъезда своих родителей с ярославской земли Маргарита Константиновна приезжала в Бор несколько раз, всегда ненадолго. Году в 36-м, когда Агашины вернулись из Сибири, и отец ждал нового назначения, Рита и её старшая сестра Калерия какое-то время учились в боровской школе, а затем семья переехала в г. Тейково Ивановской области, где девочки окончили школу. Во время войны мама, бабушка и младший брат Риты, 6-летний Феликс, перебрались из Тейкова в Бор, поближе к отцовским сёстрам. Сам он был на фронте, Каля уже училась в Московском институте цветных металлов и золота («цветмете»), а Рита - накануне поступления в тот же вуз, где до поступления в Литинститут проучилась два года, - приезжала в Бор летом 1943-го. В одном из её блокнотов сохранилась запись о памятном эпизоде, в прямом смысле, оставившем след на всю жизнь.

      «...Мы с тёткой косили траву козам на сено. Точнее, косила – тётка, кока Пестя. Я – жала серпом. И вот, обрезала левый мизинец.

      Кровь хлестала!.. Долго хлестала. А жать надо было!

      Сушили-ворошили. Стог сметали. Тётка стояла наверху, я снизу подавала – да плохо, и она кричала мне:

      - Безрукая! Руки-ти отшибить бы!

      И крыла меня матом.

      Мне было 19. А тётке – если отцу в 43-м было 49, - видимо, не меньше 60-65. А то и под 70.

      Сколько раз я потом резала все пальцы чем попало, - всё заросло, незаметно. Но тот шрамик от серпа – жив.

      Через годы читала маршала Жукова - у него была такая же история с серпом. Все раны зажили. Шрам от серпа – остался».

      Уже будучи автором нескольких книг стихотворений, прозы и известных песен, мама мимолётно посетила Бор летом 1978 года. В составе писательской делегации она участвовала в традиционном Некрасовском празднике поэзии, и, вняв её горячей просьбе, ей ненадолго разрешили покинуть Карабиху. В Бор удалось заехать, буквально, «на минутку». Всё, что успела, - это обняться с плакавшими, как и она, помнившими её семью боровчанами да взять в платочек земли от порога агашинского дома, чтобы отвезти её в Волгоград, на свежую могилу ушедшего в тот год отца...

       

      «...А жить стараюсь проще и честнее,

      чем после смерти скажут обо мне».

      Для знакомства с Маргаритой Агашиной как с поэтом кому-то достаточно песен на её стихи (для сегодняшнего радио-телевидения они «неформат», но в интернете - в огромном количестве и, в чьём душе угодно, исполнении), кому-то - её книги, взятой в библиотеке. То и другое вполне доступно, было бы желание. Мне же сподручнее говорить о том, чему была свидетелем, и чего - впрямую - нет в песнях и книгах, а читать между строк не всякому с руки. Не ставлю задачи объять необъятное, но вот несколько штрихов «из жизни и творчества»...

      Пафос был ей чужд. Выражение «моё творчество», с придыханием вылетающее из резвых уст нынешних дутых «звёзд», - не из её лексикона. Чаще она бывала собой недовольна («...а я гораздо больше не успела, чем было мне доверено успеть...»), и однажды, когда это состояние подзатянулось, обронила с горечью:

      - Не своим делом я занялась. Шла бы, лучше, в школу, учителем, и не рыпалась...

      Дочь учительницы, всегда с нежной благодарностью вспоминавшая своих школьных и институтских учителей, она, конечно же, не считала профессию педагога более лёгкой и менее значимой. Сказала так - в минуту отчаяния. Зная, что отношение к людям у неё «на лбу написано», я тут же  взяла под сомнение идею тихого-мирного учительства: «Ну, и была бы плохим учителем, ведь у тебя были бы любимчики и нелюбимчики!» Вздохнув, она согласилась. И, слава богу, продолжила заниматься СВОИМ делом.

      Наряду с творческими терзаниями-сомнениями, цену себе она очень даже знала, полагая: «Если поэт настоящий, он может быть великим, большим, невеликим. Но он такой - один». В оценке коллег оперировала лишь двумя категориями: «поэт» и «непоэт». Помнила наизусть много хороших - чужих - стихов, обмирая от мастерски сказанного слова. Свои же - в самых разных аудиториях, от школьного класса, полевого стана, заводского цеха, воинской части до Центрального дома литераторов и телестудии «Останкино», - читала только на память и «нараспашку», в чём её умудрился обвинить один «собрат по перу»:

      - Вы слишком искренне читаете ваши стихи. Это ваш единственный недостаток...

      Впрочем, были на сей счёт и противоположные мнения. «Свои лирические стихи она читала доверительно, - вспоминала писатель, литературовед Лидия Либединская, - в её голосе звучала лёгкая хрипотца - её просили читать ещё и ещё...» И, уж, настоящим «бальзамом на сердце» стали для Агашиной строчки из письма, волгоградки А.С. Веселовой, присланного после творческого вечера нескольких поэтов: «Большинство выступало хорошо, но некоторые, на мой взгляд, равнодушно. Я понимаю так: если поэт читает своё стихотворение по записи, он не заинтересован донести созданное до слушателя... Неудивительно, что Москва ревнует вас к Волгограду, - ваше выступление было одним из лучших. И стихи прозвучали очень сильные, волнующие, напоминающие о нашем горьком прошлом, и читаете вы хорошо. Это не только моё заключение. И, как бы мы ни любили нашу столицу, своё родное, любимое так просто не отдадим, если только вы сами не измените нам. Да нет, этого не должно случиться, а то бы вы ранили сердце каждого любителя поэзии нашего родного города.»

      Что-что, а это влюблённым в поэзию волгоградским сердцам не грозило! «Кому отдам? Куда уеду? Кого от сердца оторву?..» - было сказано о городе, куда, окончив Литинститут, мама в 1951 году приехала случайно, но значение которого в своей судьбе, спустя десятилетия, приравняла к некрасовскому: «Если бы я жила в другом городе, я писала бы совсем другие стихи. А, может быть, и совсем не писала...»

      Проникнувшись подвигом отстоявших и отстроивших Сталинград-Волгоград, живя той же, что и все, нелёгкой, полной разнообразных дефицитов жизнью (от продуктов и ширпотреба до свободы слова: «...где - к трибуне суют, а где крикнуть охота, там сказать не дают»), она по-настоящему полюбила этот город, стала в нём своей. И он отвечал взаимностью. Причем, - редкий случай! - как со стороны властей, многократному давлению которых она не поддалась, упрямо оставшись беспартийной, так и - народа. Последний любил её за то, что с тех самых «трибун» говорила без бумажки и лишь то, во что верила сама. За живой русский язык её газетных статей и радиопередач. За то, что стояла в тех же очередях, носила с базара те же тяжёлые авоськи, одевалась в те же случайные, небогатые «наряды». За стихи, в которых люди узнавали себя...

      А уж, когда на всю страну зазвучали агашинские песни, Маргарита Константиновна стала просто «брендовой» волгоградской гордостью. И трудно сказать, что было ей дороже, - присуждённое, со временем, звание «Почётный гражданин города-героя Волгограда» как высшее признание её заслуг перед городом и его жителями, или нежданное доброе слово незнакомого соседа по очереди, или букет, который, выбежав из-за прилавка, дарила ей женщина, торговавшая цветами на базаре... Нет сомнения в том, что такие Слова и такие Дары согревали. А то и спасали её.

      «Ладно. Выживу. Не первая!

      …А когда невмоготу,

      все свои надежды верные

      в сотый раз пересочту.

       

      Все-то боли годы вылечат,

      горе – в песню унесут.

      Сил не хватит –

      гордость выручит,

      люди добрые спасут.»

                            (1970)

      Она была начисто лишена снобизма, как и чинопочитания. Для неё существовал человек, а не должность, и это люди тоже отмечали и ценили. Легенды же о её «простоте» остаются легендами, авторы которых общались с ней мимолётно, в праздничной, приподнятой обстановке читательско-писательских вечеров, поездок, встреч. Это был сложный характер («крута и своевольна» - такую характеристику самой себе выдала она в одном из стихотворений), тонко организованная, далеко не всегда лёгкая в общении, натура.

      «Простота» лучших её стихотворений тоже под большим вопросом. Читайте Агашину между строк.

       

      «На бессмертье я не притязаю...»

      В этой строчке - отношение Маргариты Агашиной к «жизни после смерти». Яснее не скажешь. Она не раз касалась этой темы, а финальные строки стихотворения «Парнишка, сочиняющий стихи», и вовсе, звучат как творческое кредо:

      «...А для меня гораздо больше значит,

      когда, над строчкой голову склоня,

      хоть кто-то вздрогнет,

      кто-нибудь заплачет

      и кто-то скажет:

      - Это - про меня.»

                     (1974)

      К счастью, читательский отклик, о котором мечтала, она сполна получила при жизни. От Баку и Душанбе до Сибири и Сахалина изъездив страну с «писательскими десантами», участниками практиковавшихся в 70-80-е годы всесоюзных литературных праздников, Дней российской литературы, она вдоволь наслушалась сердечных, благодарных слов, увидела, как целые залы поют её песни. Об этом, увы, осталась лишь память; возможно, где-то лежат бабины с кинохроникой, но где?.. Зато сохранились письма, приходившие отовсюду с лаконичным адресом «Волгоград, М. Агашиной», - ни одно не было выброшено! Самые пронзительные, написав на конвертах «Ответить!», «Хранить!», «Самое бесценное!», она без ответа не оставляла, иногда посылая незнакомому корреспонденту и свою книгу. Вот строчки из тех писем...

      «Вчера был «Голубой огонёк» из Волгограда. Я все домашние дела оставил и посмотрел его. Видел и вас, дорогая моя, уважаемая Маргарита! ... На «огоньке» певица пела песню о волгоградской берёзке. Поверьте, я слушал её стоя... Спасибо, сердечное спасибо вам, подарившей народу такую песню.

      Василий Комаев, г. Липецк»

      «Ваши стихи мне очень по душе. Я их читаю сама, они нравятся моим друзьям... Прошу вас, если будете в Ленинграде, считайте мой дом - своим домом. Адреса вашего не знаю - пишу, как Ванька Жуков: Волгоград, поэту Маргарите Агашиной.

      А. Таниева, г. Ленинград»

      «Я сделала перевод нескольких ваших стихотворений на украинский язык. Посылаю их вам вместе с благодарностью за созвучие наших душ. В вашем городе я была в дни Сталинрадской битвы. Наша батарея стояла на Краснопитерской улице. Низкий мой поклон сталинградской земле!

      Ольга Стрелец (Стрельцова), г. Ивано-Франковск»

      «Ваши стихи вплотную переплелись с моей судьбой, с моим настроением. Они - мои большие друзья. Но вот недавно кто-то попросил у меня ваш сборник и не вернул. Можете понять моё состояние?! В наших магазинах трудно застать ваши стихи, поэтому прошу вас, пожалуйста, помогите мне. Умоляю, не обижайтесь!

      Я прожила интересную жизнь, очень люблю стихи. Мне 47 лет, а в 17 защищала Сталинград, в 1945-м вместе со всеми сталинградцами армии Чуйкова брала Берлин...

      К. Л. Турская, г. Новосибирск»

      Мама отправила в Новосибирск свою книжку. И вскоре читала ответ:

      «Дорогая Маргарита Константиновна!  Вы даже не представляете, сколько радости мне доставили. Я и наплакалась вволю, и сижу, и хожу по земле счастливая... Бесконечное вам спасибо! Простите, что повторяюсь: у меня теперь, кроме медали «За оборону Сталинграда», есть ещё и стихи сталинградского человека...»

      Из этого океана народной любви возьму ещё каплю, процитировав письмо одной из лучших исполнительниц песен на стихи Агашиной:

      «Пишу из Рязани, куда приехала с оркестром на два концерта. Народу тьма, принимают горячо. Только что с ними же были в Оренбурге – что творилось после «А где мне взять такую песню»!!! Записки без конца, весь концерт её ждут. Были в дальних районах – там засыпали цветами, встречали хлебом-солью, и, опять же, кульминационная точка – «А где мне взять…» Везде её знают, только скажу – «музыка Пономаренко, стихи Агашиной» - уже гром. В Запорожье, во Дворце спорта, как только начинала петь первые слова этой песни, - зал взрывался…

      СПАСИБО ВАМ! Всем этим я обязана Грише (композитор Гр. Пономаренко - Е. А.) и ВАМ, ОСОБЕННО. От души желаю вам радости и счастья, благополучия и новых песен, стихов чудесных!!! Крепко вас целую. Если некогда, не отвечайте, я не обижусь. Обнимаю.

      Любящая вас Ольга Воронец, г. Рязань»

      Читать и перечитывать эти письма - словно погружаться в навсегда ушедшую эпоху. Вот почему, готовя к изданию трёхтомник Маргариты Агашиной (её поэзия, проза, дневники, воспоминания коллег и друзей), я, не раздумывая, включила в него и значительную часть обширной почты - читательской, писательской, просто дружеской. Трёхтомник вышел в Волгограде в 2010 году, а годом раньше, к 85-летию мамы, удалось довести до печати ещё две её книги. Их давно нет в продаже, но сейчас издательство ЭКСМО допечатывает тираж изданного тогда сборника «А где мне взять такую песню?..», и я рада поделиться хорошей новостью: в новой обложке и под другим названием - «Бабья доля» - книга увидит свет в середине марта. Под её обложкой, помимо стихотворений Агашиной, - воспоминания о ней, посвящения ей друзей, коллег.

      Убеждена, что лучшая память о поэте, - его стихи и песни. Не забытые. Читаемые. Звучащие. Поэтому всё, что могу сделать как дочь и журналист, - выпустить книгу, написать статью, стать участницей посвящённых ей радио или телепрограмм, литературных вечеров - делаю, по мере возможности. Город, где мама жила и похоронена, увековечил её память на свой лад - мемориальной доской на доме, где жила, памятником в центре Волгограда, улицей, названной её именем. В эти дни в Волгоградском областном краеведческом музее открывается выставка, посвящённая поэтессе, проходят Третьи юношеские Агашинские чтения, а в библиотеках города - вечера памяти...

      Ну, а то, что город-герой не сумел уберечь от гибели мемориальные деревья, полвека назад посаженные жителями у подножия  Мамаева кургана, и в юбилейный агашинский год спилил, в их числе, легендарную берёзку из песни, - совсем другая, постыдная история. Замалчивать которую не вижу причины и только думаю: хорошо, что мама об этом уже не узнает.

      А вот узнать о том, что в маленьком городе Тейкове Ивановской области на школе № 4, которую она окончила, появилась мемориальная доска с её именем, что на ярославской земле, в посёлке Красный Профинтерн, в школе им. К. Маркса проходит литературный конкурс «Маргарита Агашина и наш край», ей было бы очень радостно. Прошлым летом я впервые побывала здесь и в Бору. Поклонилась могилам предков. Пообщалась с мамиными ровесницами. Узнала, что первым, заметившим её поэтическую одарённость, был не кто иной как завуч боровской школы физик Алексей Михайлович Корзлинский. Убедилась: люди помнят свою землячку, хотят побольше узнать о ней...

      А она отвечает - стихами и песнями.

      Елена Агашина



    • распечатать
    • отправить другу

    Ещё по теме:

    • Комментарии

      Имя
      E-mail
      Текст
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
      Отправить
      Сбросить
    Фраза дня
  • 2015.03.19

    Еще 10 лет таких цен и зарплат, и вместо переписи населения будет перекличка.

  • Анекдот

    Поздравления

    Посмотреть все поздравления

    Топ 3

    Последние комментарии

    • О нас
    • Подписка
    • Некрасовское ТВ