Пишите нам:rbnekr@rambler.ru

  • 42017.12.06
  • знач.изм.
    USD19/0866.880
    EUR19/0876.180

    Архив номеров

    Выберите номер: Архив номеров

    Каталог предприятий

      Показать ∨

      • УЛИЦА НАШЕЙ ПАМЯТИ

        2015.05.080437За 70 лет великая Победа советских воинов зримо поменяла архитектуру российской глубинки. Памятные стелы, обелиски, скрижали с фамилиями, для многих родными, – в муниципальных реестрах они проходят как «мемориальные», иначе памятные «объекты». Но в сельском ландшафте память может выражаться иначе. В пос. Некрасовское несколько улиц носят имя земляков-Героев Великой Отечественной. Одна из них – имени Героя Советского Союза Садофия Евграфова.

        Дорога на улицу Героя

        На улице имени Героя Советского Союза Садофия Евграфова память живет едва ли не в каждом доме. Начинается улица Евграфова с домиков, которые поколения год за годом подновляли. На улице – и перенесенные из забытых теперь мест родовые гнезда. Сейчас на их остовах, вконец обветшалых, вырастают особняки дачников. Присутствует и откровенный новострой. Дорожные хляби соседствуют с богатыми подъездами – в окрестностях селятся знаменитости даже значения федерального. А среди старожилов преобладают ветеранские семьи. В первом доме живет блокадница. Во втором - потомки обширного семейства Евграфовых. Их участок дороги вдоль улицы – самый плохой. Вообще, про дорогу на ул. Евграфова – разговор отдельный. Все, с кем мы ни говорили на улице, начинали и заканчивали этим.

        - Улицу начали делать еще шесть-семь лет назад, – вспоминает депутат Муниципального совета СП Некрасовское Валерий Таланов, сам житель улицы Евграфова. - Песчано-гравийной смеси привезли порядочно – КамАЗами сгружали. Частично сумели ПГСом ямы засыпать, дорогу разровнять. Дальше осень дождливая пришла, с нею слякоть – работать нельзя, на том и закончили.

        С тех пор и стоит улица Евграфова уже не первый год первая в очереди на ремонт – на это есть решение Муниципального совета. Сейчас дают грейдер. Прошлого грейдериста местные вспоминают признательным именем «золотые руки», новый еще не успел показать себя.

        - Сейчас остался самый плохой участок – в сторону колодца. Обещали все гравием сделать. Раньше-то не приступали почему? Водопровод у нас на улице постоянно рвало, – перечисляет причины бездорожья Валерий Таланов. - Потом водоканал нашу улицу закольцевал с Советской. Все стало хорошо, работать можно. Так теперь подтапливает из-за газопровода. Его провели практически по дороге. Когда закапывали трубы - глину подняли наверх. А там плывун, грунтовые воды близко.

        В плане коммуникаций улица Евграфова благоустроена неплохо. Воду провели здесь в конце 80-х, газ - шесть лет назад. На улице до сих пор вспоминают данные тогда обещания. Рассказывает Валерий Боев, старожил улицы, сын участника войны:

        - Обещали на улице все сделать, вплоть до асфальта. Когда проводили газ, копали по хорошей дороге. Она с конца пятидесятых годов была благоустроена. Придорожные канавы на ней были идеально обустроены, что и позволяло поддерживать дорогу в хорошем состоянии.

        Со временем канавы сточные частью засыпали – когда новая волна уличных поселенцев стала свою дачную территорию отстраивать, застраивать и всячески осваивать. Кто побогаче, поговаривают, и на дорогу к своим домам скинулись. Но в начале-то этой улицы живут ветераны.

        - Когда со стройкой сточные канавы стали засыпать, все водостоки к нашим домам пошли, - сетуют старожилы. - С горы, когда много снега, вся водица стремится через асфальт к нам. За состоянием «своей» канавы мы следим – она у нас сейчас хоть маленькая, но нормальная.

        Во времена «без личных машин» жители улицы Евграфова за дорогой следили ревностно. Дренажные канавы содержали в идеальном состоянии – дорога была ровной, что трасса.

        Валерий Боев вспоминает:

        - Жил на улице инвалид войны. Он протягивал колышки, и по этой разметке делали дренажную канаву.

        Сейчас львиная доля населения улицы Героя не имеет местной прописки. Удивительно, но при таком обилии новых, не постоянных жителей, традиции товарищеской кооперации сохраняются.

        - Улица Евграфова дружная, – считает Валерий Таланов. – Взять хотя бы заботу жителей о местном колодце. Когда три года назад надо было его почистить, собрались всем миром – откачали воду, камни вытащили, колодец и кольца промыли. Чистые камни и новый песок внутрь положили. Все – колодец нормальный! С колодцем же - второй пример. В прошлом году кто-то ведром из-под солярки воду зачерпнул, на экспертизу воды скинулись все.

        И по новой колодец почистили. Иные уж бы и забросили это дело – водопровод в богатых домах есть, не всякий дачник по воду ходит. Но она ж вкусная – чистая, без железа. Не то, что из крана.

        А что же дорога? За ответом обратились к главе сельского поселения Некрасовское. В.А. Лосев заверил: ремонт на улице Евграфова – в плане на этот год, будем дорогу делать. Остается надеяться, что так и будет.

         

        Вся улица - ветеранская

        Серафима Ивановна Таирова живет в Некрасовском давно. С 1949 жила при школе, где ее муж Николай Павлович Таиров был директором. Он, заметим, до сих пор у жителей поселка на хорошей памяти. Николай Таиров - фронтовой журналист, имел авантюрное обыкновение «поднимать» школы. Начал с Тутаева, где они с Серафимой Ивановной познакомились. Затем – Некрасовское. В 1956 году подался на Север – обустраивать интернат для оленеводов. В Некрасовское чета Таировых вернулась на пенсию – в 1974-ом. А до этого начали строить дом в Некрасовском. С инспекцией на стройку дома приезжали аж с Ловозера. Дорога Мурманск-Ленинград тогда еще не была отстроена; добирались на грузовой платформе, по железке от станции Оленья.

        - Приехали - дом еще не достроен, – вспоминает Серафима Ивановна Таирова. - Печки не было. Своими руками все сделали. Улица тогда называлась 2-ая Советская. Дома - старенькие. Кругом - картофельные участки. Местность - болотистая. Кроме нашего дома - он на взгорке расположен - у всех в подполье вода. Весной и осенью. Помню, Тамара Фролова все время воду вытаскивала ведрами. Валера Боев - тоже. Потом сделали дренаж. Вырыли сами канавы для стока воды. Иначе нельзя было. Я помню, Николай Павлович мой копал, и все соседи копали эти канавы – глубокими делали.

        Серафима Ивановна – свидетельница всех перемен на улице Евграфова. Недавно вот фонари обновили: с допотопного «сомбреро» с вечно гибнущей лампочкой. Один такой архаик до сих пор стоит невдалеке: у дома Евграфовых. Последний из могикан, он сгнил и не светит.

        А газа в доме Таировых нет – газовики извинялись, что крышу для того, чтобы газ провести, нужно перебирать. И подивившись качественному прибалтийскому котлу в паровом подполье, они отвод все-таки на всякий случай оставили. Котел Серафима Ивановна топит по морозам, чтоб трубы не лопнули. Согревается «печечкой» - на вид, немецкой буржуйкой.

        На улице нет- нет да и встретишь пихты – остатки озеленения в 60-х. Тогда жители высаживали и березы. Теперь деревья эти постарели, да и прокладка труб им корни подточила. Впрочем, в саду Серафимы Ивановны яблони тоже не молодые, но хоть куда – урожай из года в год обильный.

        - Фруктовый сад устроил мой муж, посадил около 50 яблонь, – вспоминает, – с первого урожая не знали, куда его деть. Сдавали яблоки просто так - в детский сад. Зато картошки немножко высаживали. Однажды выменяли нам её 2-3 мешка на наши 5 мешков яблок. Лежали яблоки вместе с картошкой и не портились. Ждали 9 мая. В этот день к нам приходил Иван Александрович Гурьев с товарищами ветеранами. Отметят День Победы и спустятся в сад.

        Старожилы-ветераны составляли ядро местного сообщества и пользовались огромным уважением. Люди были – с характером. Громкие у них фамилии:

        - Желваков, Кульков, Гарин, Боев, Горьков, Козлов, Зуев, Тарасов, Юрин, – вспоминает Валерий Таланов. - Когда еще в комсомоле работал, выйду на майские праздники на улицу, а там - ветераны сидят на скамеечке. Они всегда перед тем, как прийти в центр поселка на митинг, собирались на улице, фронтовые дни вспоминали. И никого в свою компанию не пускали - чисто ветеранская она была. Николай Сергеевич Дмитричев – муж сестры Героя Советского Союза Евграфова, он в военкомате во время войны служил. Юрин, знаю, в окружение попал - его после плена сразу на передовую отправили. Мария Петровна, сестра Евграфова, – тоже участница войны. Из их семьи сейчас остались дочка, внуки. Сын, как на пенсию ушел, из Москвы приехал, здесь обосновался. У Боева Валеры хоть и квартира есть, но постоянно в родной дом приходит. У Гарина в доме дочка живет. У Горьковых...

        - Здесь жил дядя Миша ветеран. Здесь - дядя Валя ветеран. Здесь - дядя Костя ветеран, – эмоционально жестикулирует В.М. Боев, показывая на дома улицы Евгафова. - Одни ветераны были – вся улица ветеранская, в каждом доме по ветерану. Крепкие были мужики.

        - Николай Павлович был атлетического телосложения, – вспоминает мужа Серафима Ивановна Таирова, – постоянно занимался физкультурой. Помню - смотрим военную хронику, а он мне на телевизор показывает и говорит: «А это я в колесе». Когда Николай Павлович в Москве был, встречал Сталина, - тот Николаю Павловичу и его сослуживцам руки жал. Он две войны прошел – финскую и Великую Отечественную. За 75 лет жизни муж мой ни разу не болел. Только желудок был слабый, всегда соду пил. Умер скоропостижно. 3 мая 1994-го, в праздники, его внезапно вырвало кровью. Забрали в больницу, онколог из Ярославля приехал. Вызвал меня и сказал: «Серафима Ивановна, Николаю Павловичу осталось три дня жить». Пятого он скончался. Немного не дотянул до Дня Победы…

        Николай Александрович Горьков также умер от желудка – на войне язву нажил. Выпил стопку, отмечая 23 февраля, и – плохо стало. Лечили его промыванием марганцовкой. А как кровь для переливания понадобилась, доставали в спешке, оказалось не тот резус. Вот и скончался. А ведь человеком редкой удачи был: ординарец, он десятки раз «гостил» в оптике нацисткого снайпера.

        Вспоминает Евгений Горьков:

        - И отец мой, и его брат воевали. Дядя - в авиации, а отец - в пехоте. Отец особо не распространялся о войне. Фронтовики о ратных буднях все больше молчали. Кровь, грязь – в этом хорошего мало. Единственное, что сказал отец - командиры роты гибли на поле боя чуть ли не каждые две недели. Отца несколько раз ранило, попал в госпиталь под Одессой, когда отступали. Закончил войну командиром отделения во взводе охраны какого-то большого генерала. От фронтовой биографии осталось мало чего: несколько фотографий, медаль «За боевые заслуги». И архивы все сгорели. Когда инвалидность пытались оформить, документы не нашли.

        Михаил Боев, Николай Дмитричев, Михаил Козлов – они тоже неохотно рассказывали своим детям о войне. Последняя из свидетелей тех грозных сороковых Серафима Ивановна Таирова говорит так: «Я на улице самая старшая. Что меня здесь Бог держит? Видимо, кому-то нужна. Внучке нужна. Муж у нее военный».

         

        По воле судьбы

        Судьба Серафимы Таировой, ее семьи - судьба русских людей, жизнь которых перемалывали жернова двух войн прошлого века – первой мировой и Великой Отечественной.

        - Мама была из Пречистого, из большой семьи, отец ее работал в Елисеевском магазине в Питере. А у отцовской семьи был домик около Любима, где я и родилась в 1922 году, а все детство я провела в Ленинграде, - рассказывает Серафима Ивановна. - Отец старше мамы на 9 лет был, женился после 25-ти лет. Очень интересная судьба у папы. Он родился в деревне в Ярославской области в 1883 году. Отец его видел, что мальчик способный. И он каким-то образом устроил его в Питер с 12 лет к меховщику - владельцу фабрики - Скорнякову. У него было много таких учеников.

        А отец мой участвовал в гражданской войне, в войне 1914 года – еще фотография есть с ним в военной форме, ее внучка подписала: «Солдат Иван Данилов». Отец еще про Ленина говорил – «а я видел Ленина, когда он выступал». На броневике или на Финляндском вокзале – этого точно не знаю.

        Когда Советы взяли власть, завод Скорнякова ликвидировали. А папа так и остался на той фабрике - бракером по мехам. Он знал все тонкости мехового дела. Он - единственный человек в Ленинграде, без оценки которого ни одно меховое изделие не отправлялось на прилавок, ни одна посылка с шубами за границу не уходила. Рассказывал, ему предлагали в Турцию поехать – с Турцией торговали. Но это не для папы!

        Он так и умер - на фабрике. Патриот великий был, мой папа. Он говорил– Ленинград врагу не сдадут. И отказался от эвакуации. Как жили в блокаду? Каждый день в 8 вечера, не проверяя часы: немец летит, ой!

        Когда началась война, мама моя работала в знаменитом Аничкином дворце вахтером. Проверяла билеты. Жданов отдал этот дворец ребятам – нам. Сколько там кружков было: и литературный, и музыкальный, и шахматный, и шашечный, и драматический, и музыкальный... Алексей Толстой приходил к нам туда, рассказывал о своей писательской работе. Подростки сидели, слушали. Война началась - меня туда вахтером приняли. Карточку хлебную дали, служащего. Если бомбежка, зажигалки тушили. Потом один корпус отдали под раненых. И нам, девчонкам, говорили – вот вам адрес, сходите и скажите жене или матери, что сын или муж находятся в Аничкином дворце. Всегда ходили вдвоем. По одному нельзя было ходить – мало ли что: артиллерийкие обстрелы были, убьют одну, так вторая весточку передаст.

        Блокада началась 6 августа. Отец ходил на работу весь август, сентябрь, октябрь. В ноябре стали давать по карточкам 125 граммов хлеба и - ничего больше, даже крупы не было. Магазины все позакрывали. И 28 декабря 1941 года папа скончался. А 24 декабря к нему врача вызывали - отец уже ходить не мог. Доктор - за порог, а отец мне: доченька, я договорился с директором фабрики, ты будешь там вахтером работать. Это - по всему Невскому идти, через Неву переходить, 8-9 километров до фабрики. Зато там начали давать карточки. И я получила карточку рабочую. Домой принесла буханку хлеба, и эта буханка, видимо, меня с мамой и спасла. Еще на фабрике можно было в столовой поесть. Там спрашивали: что вы будете брать сегодня, вам по карточке отоваривать или вы в кастрюлю возьмете что-нибудь с собой? Я говорю: я возьму с собой супу. Они вырезают в карточке – суп, крупы. Я помню, что в бидончике приносила маме супу. Мы с ней и ели. Помню, в марте мама просит – сходи, отоварься в ближайший магазин. Принесла кусочек черного шоколада - это стали помогать американцы. Но это все мизерное было, как на вес золота.

        Мама умерла 15 марта 1942-го. И я осталась одна. И тут приходит ко мне единственный мой дядя, оставшийся в Ленинграде с фабрикой какой-то. Его эвакуируют назавтра в Новосибирск, он и меня с собой взял. 23 марта это было – в блокадной книжечке есть запись.

        Ехали мы по Ладоге, по льду. Нас посадили в полуторку. Впереди - Господи, машина прямо под лед ушла. Слышны страшные: буль-буль-буль. Люди плавают - не спасти. Шофер вышел из машины нашей, посмотрел на воткнутые елочки, по которым ехали: держитесь, говорит, женщины, детишки! Поеду на риск - как-то надо объезжать этот бочаг. И - выехали.

        Въехали в гору. Видим, деревня большая. Нас поместили в огромную избу. Кто-то из приезжих кричит: «Кошка! Живая!». Хозяйка дома удивилась: «Ну и что?». «Как что? - отвечают. – Мы в блокаду всех кошек съели». Хозяйка схватилась, побежала в угол - её вырвало даже...

        Ночевали прямо на полу. Потом стали выезжать, кому куда. Нас посадили на поезд, в теплушку. Едем в этих красных теплушках. И вот – словно судьба какая. Остановка. Открыли двери мужики, и я вижу – родные окрестности. Говорю, дядя Вася, зачем мы поедем в Новосибирск какой-то за твоим заводом? И мы вышли с ним. Куда идти? У мамы один из братьев остался в деревне Левинское, в четырех километрах от Пречистого. Я и пришла туда, и меня приняли. А дядя, видимо, наголодавшись в блокаду, как приехал, стал много есть, и скончался. Нельзя было так.

        А я проработала в колхозе по 1944-ый год. Подала документы в ярославский педагогический на французский язык. Смотрю, а наши преподаватели многие из Ленинграда. Такая встреча! По распределению попросилась в Тутаев. И – личная жизнь, с мужем познакомилась. Он - инспектор районо, а я учитель в школе. Через три года приехали в Некрасовское. Николай Павлович в школе в Некрасовском логику, психологию, этику, эстетику, географию, историю преподавал. Кроме математики, иностранного языка и русского с литературой, все предметы мог вести. Очень эрудированный был человек. Он директором школы был.

        Помню, как на конференции учительской один начальник и говорит: «Все директора жалуются: дров нет, того нет, тут течет, тут недостаток. Почему Таиров никогда не жалуется ни на что? Все у него в порядке». У него хватка была хозяйственная.

        Прожили мы здесь семь лет, и вдруг Николай Павлович однажды и говорит: знаешь что, я в Некрасовском сделал все, что нужно. Я хочу деятельности - настоящей. И поехал директором в среднюю школу в Гаютино. Озеленил пространство вокруг, школу сделал. А через три года удивил облоно: «Я в Гаютино сделал все - сад посадил, школу отремонтировал, коллектив создал. Хочу уехать на Север. Дайте мне любое место». Его отпускать не хотели. А в последних числах августа отправился в Мурманскую область. Один, на разведку. Приезжает в военной форме – китель, бородка. Ему предложили стать заведующим в школе-интернате для детей оленеводов в селе Ловозеро.

        Школа-интернат, она была в трех зданиях. Николай Павлович сделал огромные парники: огурцы, помидоры... Соорудил ажурные стояки. А на них - традесканции. Приезжают из Мурманска с проверкой, поднимаются на второй этаж и - глаза у всех с тарелку: да куда же мы попали-то! И Николай Павлович стал директором. Он каждый день вставал в шесть утра - детям оленеводов было тяжело вдалеке от дома, и Николай Павлович делал все, чтобы они не чувствовали себя одиноко. 15 лет мы там отработали. А потом вернулись в Некрасовское. В этот дом на улице Евграфова мы приехали, когда вышли на пенсию. На пенсии Николай Павлович занимался общественной работой - был председателем совета ветеранов района.

        Вот что вспоминают о годах его директорства в Некрасовской школе: «С 1949 по 1956 год директором школы был Николай Павлович Таиров. Молодой, эрудированный, интеллигентный человек. Задал тон всему происходящему во время совместной работы ученых, учителей, учеников. Николай Павлович всегда поощрял новшества, поэтому так плодотворно проходила работа по внедрению новых программ Академии Педагогических наук. Много сил директор уделял сплочению коллектива учителей и учащихся. Был прекрасным наставником молодежи. Множество учеников, среди них целая когорта талантливых инженеров, врачей, рабочих, администраторов, ученых почитали и любили Николая Павловича. Это был удивительный человек. Уроки Таирова, его поступки, общение не только для учеников, но и для коллег были уроками жизни, гражданственности, учили пониманию общественного долга».

         

        Семья Героя

        Герой Советского Союза Садофий Петрович Евграфов, в честь которого названа улица, родился в деревне Горохово. Семья у них была большая – девять человек.

        У Садофия Петровича были дети.

        - Он женился перед войной. Жена - тетя Тамара, в девичестве Серова. Она жила в Ярославле, - вспоминает Людмила Николаевна Минашкина, племянница Садофия Петровича. - У них с Садофием был сын, Виктор, моряк. На пенсии тетя Тамара с Ярославля переехала к нему в Ленинград (живет на проспекте Солидарности, дом 7). У Виктора жена Галина, дочка Аленка и сын Артем. Тетя Тамара каждый год ездила в Шауляй, где Садофий Петрович погиб. И к бабушке, когда она была жива, все вместе приезжали.

        Бабушке, как матери Героя, выхлопотали землю, а дом, когда Горохово попало под затопление, перенесли:

        - Дом помогали строить мои родители – мама с папой. Не сами, конечно, строили – нанимали строителей. Но фундамент мама с папой сами делали.

        Фронтовикам тогда был особый, человеческий почет, тем более их мамам: без высокопарных слов, от сердца. Напротив нас жил Петр Николаевич Зуев, он бабушке и говорит: «Ольга, ты - мать Героя Советского Союза. Давай хлопотать, чтобы улицу назвали в честь Евграфова». Петр Николаевич обратился в райисполком, и новое название улицы утвердили. Всякой маме такое приятно. Местные знали: Ольга Николаевна не только мать Героя, но и мать-героиня.

        По семье Героя Садофия Евграфова, как и по каждой советской, прошлась война. Муж его сестры, Марии Петровны, Николай Сергеевич Дмитричев попал в плен в местечке Печ, брат Александр пропал без вести, Мария Петровна тоже служила – на линии фронта. У ее дочери, Людмилы Николаевны Минашкиной, сохранились воспоминания сестры Героя:

        «...Я была зенитчицей. Мне было тогда 19 лет, я была призвана в армию как молодая комсомолка Некрасовским райисполкомом. Зачислена в 105-ый отдельно действующий дивизион ПВО Юго-Западного фронта в батальон воздушного освещения и наблюдения связи. Учили нас военному делу 4 месяца. Служба была нелегкая. Тысячи бессонных дней и ночей пришлось пережить нам, молодым. Служба наша заключалась в том, чтобы следить за воздушным противником, чтобы вовремя и точно опознать вражескую авиацию и по коду в одну минуту передать сигнал на КП или зенитную батарею и держать надежную связь со штабом батальона. На самой передовой я не была, от фронта находилась за 40-50 км. У нас были свои трудности. Не только с воздуха летят бомбы, а еще хуже и наземный противник – бандеровцы нападали на наши КП, особенно в ночное время. Приходилось отстреливаться до утра, пока не наступит рассвет. Конечно, были жертвы - в нашу дивизию дважды приходило новое пополнение. На протяжении 4-х лет несения службы мне много раз приходилось выполнять боевые задания по восстановлению связи батальона с командными пунктами. Выполняя задания, я знала, что от меня зависело много: спасение военных объектов и мирного населения.

        Войну наша дивизия закончила в Прикарпатской Украине. За боевые заслуги я награждена медалью «За отвагу», «За победу над Германией в войне 1941-45 г.г.».

        У Людмилы Николаевны была мечта – посетить могилу Садофия Петровича. И – случилось:

        - Обелиск там мраморный, – вспоминает Людмила Николаевна Минашкина, - высокий, метра в три. Фамилий много. Территория огорожена чем-то вроде металлического заборчика. Освещения и флагов не было. Мы там в 1991 году были, еще при СССР, почти накануне известных событий. Дима, сын мой, неподалеку служил – в элитной артиллерийской части. Он у меня высокий, статный. А мы с мужем небольшого роста. Есть у нас две фотографии, очень похожие. На одной Садофий в военной форме, у дерева, на другой - в военной форме у дерева Димка. Как один человек.

        В Радвилишкисе их встречали по высшему разряду – начальство части и возило, и гостиницу забронировало. О Садофии Петровиче - ни слова. Зато нахваливали Диму – толковый парень, на хорошем счету.

        …Семейной заботой фамильное гнездо Евграфовых-Дмитричевых преобразилось. Сейчас это один из самых видных домов на улице Евграфова: с кирпичным забором, жестяной крышей и датчиком движения. Дом не пустует, а недавно случилась радость:

        - Внучка - красавица родила мальчика. Я теперь прабабушка, – гордится Людмила Николаевна.

        Прибавление и в семье Таировых - у внучки Серафимы Ивановны, которая замужем за военным.

        Да, выбирают дети- внуки путь своих дедов: есть такая профессия - Родину защищать. Не потому ли, что их жизненная дорога начинается с этой улицы, улицы Героя Садофия Евграфова.

        Алексей Сырцов

         

        Садофий Петрович Евграфов в Красной Армии служил с 1933 года. В 1933г. окончил 1-ю Советскую Объединенную военную школу имени ВЦИК. Боевое крещение получил на Дальнем Востоке. В 1938 г. оборонял озеро Хасан от армии великой Японской империи: 15 тысяч советских солдат против 20 тысяч японских. Наши выстояли.

        Когда началась Великая Отечественная война, Евграфов неоднократно просился на фронт, но приказ об отправке в действующую армию получил лишь в 1943 году. Проявил себя как смелый и искусный тактик – что и требовалось от командира легкого артиллерийского полка. При переправе через Западную Двину участвовал в смелой операции: перенести штаб на неприятельский берег. Там, в Литве, при Биждае, пережив 5 контратак противника, свел на нет вражеское контрнаступление.

        В литовском же Шяуляе уничтожил 17 самоходных артиллерийских установок и танков, подавил 31 огневую точку. Для тактического удобства, командовал с сельской колокольни – местечка Круопяй. Когда враг взял храм в осаду бронетехникой, Садофий Евграфов вызвал огонь на себя.

        Погиб Евграфов на наблюдательном посту, при переправе через Венту. Похоронен в Шяуляе – в братской могиле.

        Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство подполковнику Евграфову Садофию Петровичу было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.



      • распечатать
      • отправить другу

      Ещё по теме:

      • Комментарии

        Имя
        E-mail
        Текст
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
        Отправить
        Сбросить
      Фраза дня
    • 2015.03.19

      Еще 10 лет таких цен и зарплат, и вместо переписи населения будет перекличка.

    • Анекдот

      Поздравления

        Посмотреть все поздравления

        Топ 3

        Последние комментарии

        • О нас
        • Подписка
        • Некрасовское ТВ
        • Каталог